НЕСПЕШНЫЕ ПРОГУЛКИ

Дневник краеведа-любителя

Казанский собор

Однажды я случайно забрела в Старый Английский двор на Варварке – тысячу раз проходила мимо, любуясь белокаменными палатами, а внутрь никогда не заглядывала. Других посетителей не было, смотрители скучали и были рады поболтать о том, о сём. Спросила, давно ли открылся музей, оказалось давно, в 1994, а я и не знала! И мне рассказали историю чудесного спасения.

Английский двор

Английский двор

В середине 60-х это здание было совсем не похоже на палаты XVI века, многочисленные перестройки превратили его в заурядный старый дом, который снести совсем не жалко. На его месте уже запланировали построить проезд к гостинице Россия. Но в дело вмешался архитектор Петр Барановский, с помощью группы студентов он разобрал часть стен и потолок в некоторых помещениях и обнаружил своды древних палат. Эта находка помогла сохранить и это здание, и другие постройки на бывшей улице Разина.

Варварка

Варварка, наши дни

Захотелось узнать, кто же этот героический архитектор, о котором с таким трепетом рассказывают смотрители? И открылась мне история жизни, достойная приключенческого романа. Но роман штука долгая, попробую для начала изучить небольшой, но очень показательный отрезок жизни Петра Дмитриевича.

В 1925 году он начал реставрировать Казанский собор на Красной площади. За два с лишним столетия храм оброс толстым слоем штукатурки и лишними пристройками, Барановский намеревался вернуть ему изначальный облик. Такой метод реставрации он применял уже не раз, и многие коллеги его не одобряли, потому что попутно уничтожалась работа архитекторов, например, ХVIII века, которая тоже имела историческую ценность. Но дело было не только в том, что Петр Дмитриевич предпочитал средневековую архитектуру более поздней, важнее то, что по опыту переговоров с представителями власти он знал, что чем древнее сооружение, тем больше шансов спасти его от сноса.

Чтобы не портить внешний вид площади, Барановский не стал строить леса вокруг храма, а работал, спускаясь по веревке, привязанной к основанию креста. Не хотел нарушить красоту, даже на время, ведь его призвание было её спасать. А высоты он никогда не боялся, даже после того, как однажды чуть не погиб, осматривая купол очередной церкви — сломалась доска, по которой он шел, высота была метров десять! Тогда он несколько дней полежал в больнице и продолжил работу, некогда было болеть.** «…Я всегда хотел раздвоиться, растроиться, раздесятериться, чтобы успеть побольше сделать»*.

Под штукатуркой обнаружился декор в виде кокошников, который прекрасно сохранился с XVII века. Работа была сложная и кропотливая, но чем больше храм освобождался от наслоений, тем вернее казалось предположение, что автором проекта был таинственный зодчий Фёдор Конь. Известно, что он строил стены Смоленского кремля, московского Белого города, а главное, – Болдинского монастыря под Смоленском. Недалеко от тех мест Барановский родился и вырос, там впервые увидел старинную шатровую церковь и был поражен её красотой и мастерством тех, кто её построил. Введенская церковь в Болдино была первым храмом, который он самостоятельно обмерил и исследовал как начинающий архитектор и реставратор. Ему было тогда 18. «…Дождаться лета терпения не хватило и на святки явился в Болдино с помощником, братом Иваном… Церковь была пуста, только в углу стояла огромная старинная печь. На полу — снег, нанесенный через окна и сквозные трещины. Смахнув картузом пыль с печки, увидел ослепительные краски изразцов. Это было потрясением! Красота сказочная и таинственная! …Две недели, коченея на ветру и морозе, обмеряли ветхий памятник. Карнизы, разрушенные корнями трав, осыпались. Шатер был испещрен забитыми кирпичной трухой трещинами. Приходилось действовать осторожно, наощупь.»* С тех пор он чувствовал особую духовную связь и с этим местом, и с Фёдором, который вроде бы тоже был родом из под Смоленска. Поэтому так важно было восстановить Казанский собор таким, каким его задумал архитектор.

В 1930 году, когда храм почти уже вернулся к своему изначальному облику и выглядел непривычно нарядно, украсившись вновь обретенными кокошниками, внезапно пришел приказ свернуть все работы и готовить здание к сносу. То, что собор был построен в XVII веке в честь победы народного ополчения над польскими захватчиками, только не на долго отсрочило уничтожение. Может быть, оставаясь потертым и неприметным, он простоял бы дольше?

30-е годы оказались самыми напряженными и болезненными в непростой жизни Петра Барановского. В 1930 году был уничтожен Симонов монастырь. Успенский собор XV века взорвали и разобрали на кирпичи, а могильные плиты старинного некрополя использовали для строительства дороги. Барановский до конца жизни обходил это место, слишком больно было видеть остатки монастырских стен и современный дом культуры, выросший на месте взорванного собора в 1937… Тут можно было остановиться, закрыться в кабинете, писать мемуары и научные статьи, или просто уехать из страны. Но кто же будет спасать и лечить то, что ещё можно спасти? Он продолжил работать, и вот новая беда – просят обмерять перед сносом собор Василия Блаженного. С этим связана, наверное, самая известная из легенд о Петре Барановском, как он в одиночку остановил снос. Но на самом деле он не запирался в храме, не угрожал самоубийством и не залезал в ковш экскаватора. Только доказывал, объяснял, искал новые и новые доводы, как делал до этого уже много раз, и, конечно, не он один. После очередного неудачного разговора в отчаянии отправил телеграмму Сталину, но что на самом деле повлияло на окончательное решение, точно не известно. О том, какое решение было принято, Барановский узнал только через три года, когда вернулся из заключения.

Его арестовали в октябре 1933 года за «антисоветскую агитацию». Позже он писал, что «все последующее, то есть три года лагерей, меркнет, несмотря на все трудности, перед кошмарной трагедией допросов, искусного обмана, больного сознания и моральных пыток, испытанных во внутренней тюрьме».* Во время допроса следователь говорил, что вот сейчас уже во всю разбирают Василия Блаженного, что было самой страшной пыткой. В лагере было проще, к работе в тяжелых условиях он привык. Построил музей и электростанцию, и с благодарностью «за ударный труд» вернулся в Москву. С вокзала сразу же на Красную площадь, проверить, как там? Василий Блаженный, слава Богу, на месте, а вот Казанский наполовину разобран.

Казанский собор

В процессе сноса

Жить в Москве бывшему заключенному запретили, пришлось каждое утро приезжать из Александровской слободы, делать замеры и фотографии, а к вечеру спешить обратно, чтобы успеть отметиться в милиции. Барановский был уверен, что когда-нибудь эти данные пригодятся для восстановления Казанского собора, и не ошибся! Через много лет он передал папку с чертежами и фотографиями одному из своих учеников, и в 90е годы храм был выстроен заново на прежнем месте. Выглядит он, на мой взгляд, более ярко, чем представлял себе Петр Дмитриевич, и немного напоминает торт с кремом, но главное – стоит, украшает площадь.

Казанский собор

Казанский собор, 2018

Всю жизнь он уверенно плыл против течения. Закончил институт весной 1918, вокруг гражданская война, а он добывает брезент – укутать обстрелянные храмы в Ярославле, чтобы дождь не смыл уникальные фрески. Он мог быть убедительным докладчиком, если дело касалось спасения очередного здания, но не хотел предпринять немного усилий, чтобы переехать из холодной комнаты в Новодевичьем монастыре в более комфортные условия. О том, что хорошо бы получить научное звание, задумался годам к 70, только для того, чтобы в очередном коллективном ходатайстве его подпись выглядела весомее. Но не хватало научных работ, некогда было их писать, потому что «лучше один спасенный памятник, чем десятки диссертаций»*. Он прожил 92 года и ушел за год до начала перестройки, в 1984 году. Как будто чувствовал, что миссия выполнена: его активная деятельность началась сразу после революции и продолжалась почти до распада СССР, когда в стране перестали разрушать храмы и даже начали кое-что восстанавливать.

Донской монастырь

Могила Дмитрия Барановкого, Донской монастырь, зима 2018

Хотя, конечно, ситуация с охраной и реставрацией памятников архитектуры у нас по-прежнему невеселая. Северное деревянное зодчество, спасению которого он отдал столько сил, скоро можно будет увидеть только в музеях. Нет на это денег, очень мало хороших реставраторов. Большей частью это подвижники, вроде Барановского, работающие почти бесплатно. У городских властей нет понимания, зачем тратить средства на сохранение исторического образа города, если можно быстро снести старое, построить на этом месте новое и подороже продать. Ну или в крайнем случае, оставить стены и заменить их новой начинкой. И опять же дорого продать. Так что борьба продолжается.

Ни памятника, ни музея, посвященного Барановскому, в Москве пока почему-то нет, зато можно с благодарностью его вспоминать, любуясь соборами на Красной площади, гуляя в Коломенском или в Крутицком подворье.

* Из книги Ю.А.Бычкова «Житие Петра Барановского». Москва, издательство «Советская Россия», 1991.

** Из книги Владимира Десятникова «Дневник Русского». Москва, «Синергия», 2009г.

Много информации о Петре Дмитриевиче собрано вот здесь.

За старинные фотографии спасибо pastvu.com/

 

фасад

Раньше, еще лет 30 назад, для простого человека, не имеющего глубоких познаний в истории, прогулка по городу была способом размять ноги и полюбоваться красивыми зданиями. Если вдруг какой-нибудь дом казался особенно интересным и хотелось узнать, кто его построил, приходилось искать знакомого краеведа или идти в библиотеку. Не каждый готов на такие усилия ради простого любопытства.

Знаменка

Теперь совсем другое дело! Идешь, например, по улице Знаменка, и вдруг внимание привлекает башенка с колоннами на крыше большого серого дома. Приглядевшись, замечаешь изящные формы, лепнину, легкую асимметрию: «Стиль модерн!» – маячит где-то в голове. Мемориальная доска сообщает, что это доходный дом Л.В.Щамшиной, построенный в 1910-11 годах архитекторами Благовещенским и Шехтелем.

знаменка

Раньше я так и пошла бы дальше, довольствуясь этой скудной информацией. А сейчас! Сейчас я запомню адрес, зайду в ближайшую кофейню, закажу чашку любимого напитка и начну вытаскивать из всемирной паутины ниточку за ниточкой, чтобы сплести из них историю одного московского дома.

Читать далее

главный

Долгое время на окраине города Видное приходила в негодность старинная усадьба Тимохово-Салазкино. История её первых владельцев не поражает воображение громкими именами или событиями, поэтому восстанавливать ее никто не спешил. Но борьба местных жителей с застройщиками должна войти в учебники. Неосвоенный участок, пусть даже в виде заросшего оврага, оказался лакомым кусочком, и если бы не могучая кучка активистов, стоял бы на этом месте очередной жилой комплекс о двадцати пяти этажах. Чудом и овраг, и усадьбу удалось отстоять. Новостройка всё же появилась, но с краю и меньших размеров, а в замен было обещано отреставрировать усадьбу. Тут что-то пошло не так, дом построили, а до усадьбы руки как-то не доходили.

13тим

После очередного скандала обязательство по реконструкции Тимохово передали компании Palmira Group, и за два года обшарпанные руины превратились в уютную зону отдыха.

Читать далее

дк

В городе Видное, если присмотреться, есть всё для удобной жизни. Магазины всех видов, кофейни, рестораны, фитнес-центры, музей, кинотеатр, стадион, дворец спорта, библиотека, есть даже барбер-шоп и бургерная. Немного не хватает возможности зарабатывать, не выезжая в Москву. Поэтому каждый день тысячи машин штурмуют неширокие дороги, утром в столицу, вечером домой. В узких местах бывает жарко. А в остальном Видное чудесный уютный город. В какой-то степени – это его беда, возможность поселиться в тихом, зеленом и благоустроенном местечке совсем рядом с Москвой оказалась так заманчива, что бедные старожилы устали кричать в пустоту: «горшочек, не вари!», всё тщетно.

Читать далее

храмвоскресения3

Оказывается, небольшое путешествие можно совершить и не откладывая надолго дела насущные. Достаточно немного уйти с маршрута Леруа Мерлен — дача, и вот они – чудеса! Указатель с надписью Серафимо-Знаменский скит давно привлекал внимание, было всё как-то не до того. Но вот необходимость срочно докупить 5 литров грунтовки и лист гипсокартона выгнала нас с мужем с утра по-раньше в субботу в магазин стройматериалов. Для прекрасного августовского утра это уж слишком прозаично, поэтому было решено наконец полюбопытствовать, что же это за скит в густонаселенном районе Подмосковья.

храм1

Храм Знамения Божией Матери и преподобного Серафима Саровского

Когда дорога, ведущая в деревню Битягово идет через лес, нужно глядеть в оба, чтобы не пропустить едва заметный поворот, ведущий в скит – я чуть не проскочила!

Читать далее

дорога1

Электрозаводская промышленная железная дорога

Не очень я люблю экскурсии – гигабайт информации за полтора часа, половина сразу улетучивается, если не записывать хоть что-то. И всё это на бегу – остановишься сделать эффектный кадр, а группа уже скрывается за горизонтом. Но есть места, куда я даже не догадалась бы пойти в одиночку, тем более в сгущающихся сумерках. А с экскурсоводом и группой – совсем другое дело!

дорога8

Например, старая электрозаводская железная дорога. Никогда не думала, что гулять по путям, среди заборов и свалок может быть познавательно, а что делать, это тоже часть московской истории. Читать далее

монастырь

Поздней осенью 1658 года царь Алексей Михайлович занимался любимым делом – охотился в окрестностях подмосковной деревеньки Ермолино. Сейчас она оказалась зажата между новостройками и трассой Дон, а тогда вокруг были поля и перелески. Кони скакали, соколы исправно притаскивали добычу, рога трубили, загонщики свистели, и с наступлением темноты никто не хотел прерывать забаву и возвращаться домой. Разбили шатры прямо в поле, напировались и легли почивать. Во сне царю явилась Святая Екатерина Александрийская и сообщила радостную весть – родилась дочь! Царица в то время и правда была на сносях, так что проснувшись радостный Алексей Михайлович помчался в Коломенское. Информация подтвердилась, маленькую царевну назвали непривычным для семьи именем Екатерина. А на месте той памятной ночевки царь повелел построить монастырь.

собор

Собор Святой Екатерины

С этой красивой легенды начинается история Свято-Екатерининского мужского монастыря. Читать далее